Волатильность: как измеряют размах цены и зачем это трейдеру

Волатильность — это мера того, насколько широко ходит цена, и ничего больше. Не направление, не сила тренда, не «опасность» бумаги в бытовом смысле. Просто размах колебаний за отрезок времени. Начинающий трейдер обычно оценивает его на глаз: «эта бумага дёргается, а эта стоит». Но на глаз нельзя сравнить два инструмента и нельзя заметить, что рынок изменился под тобой. Поэтому волатильность считают.

Как её измеряют

Самый распространённый способ — стандартное отклонение доходностей. Берут цены закрытия за выбранное число дней, считают дневные изменения в процентах и смотрят, насколько сильно эти изменения разбросаны вокруг своего среднего. Чем больше разброс, тем выше волатильность. Результат обычно приводят к годовому виду, умножая на корень из числа торговых дней в году, — отсюда привычка называть волатильность в «процентах годовых», хотя считали её по дневным данным.

Важная деталь: стандартное отклонение не различает рост и падение, они дают одинаковый вклад. Для оценки риска это и плюс, и минус. Плюс — потому что резкий рост тоже означает, что рынок стал нервным и движение может так же резко развернуться. Минус — потому что мера не отвечает на вопрос «куда».

Второй способ ближе к практике внутридневного трейдера — средний истинный диапазон, ATR. Для каждой свечи берут её истинный диапазон: наибольшее из расстояния между максимумом и минимумом, между максимумом и предыдущим закрытием и между минимумом и предыдущим закрытием. Последние два варианта нужны, чтобы учесть гэпы — разрывы между сессиями, которые внутри одной свечи не видны. Затем эти диапазоны усредняют за выбранный период.

Разница между ATR и стандартным отклонением практическая. ATR измеряется в пунктах или рублях, то есть в том же масштабе, в котором вы ставите стоп. Стандартное отклонение безразмерно и удобно для сравнения разных инструментов между собой. Одно не заменяет другое.

Историческая и ожидаемая

Всё описанное выше — историческая волатильность. Она считается по тому, что уже случилось, и ничего не обещает наперёд, хотя её часто берут как приближение: если бумага ходила широко последний месяц, скорее всего она будет ходить широко и в ближайшее время. Волатильность действительно обладает инерцией — спокойные периоды тянутся друг за другом, бурные тоже, — но инерция не гарантия.

Отдельно существует ожидаемая, или подразумеваемая, волатильность. Её не считают по графику, её извлекают из цен опционов. Премия опциона зависит от того, насколько широкого размаха цены ждёт рынок до даты исполнения; зная премию и остальные параметры контракта, можно развернуть формулу и получить тот размах, который в эту премию заложен. Получается не измерение прошлого, а коллективное мнение участников о будущем.

На этом принципе строятся индексы волатильности. Биржа берёт опционы на свой основной индекс, вытаскивает из их цен подразумеваемую волатильность и публикует её как отдельный показатель. Растёт он почти всегда на падениях рынка: участники начинают откупать защиту, премии опционов идут вверх, индекс это отражает. Поэтому такие индикаторы иногда называют «индексами страха» — название неточное, измеряют они не эмоцию, а цену неопределённости.

Почему это касается прибыли трейдера

Первое — стоп. Стоп, поставленный без привязки к текущему размаху, превращается в лотерею. Если расстояние до него меньше обычного дневного хода инструмента, его снесёт рыночный шум — не потому, что идея была неверной, а потому, что стоп стоит внутри нормального дыхания цены. Обратная ошибка тоже встречается: слишком широкий стоп на спокойном инструменте делает каждую неудачную сделку дороже, чем нужно.

Второе — размер позиции. На счёте с ограничением просадки допустимый убыток на сделку задан заранее, а расстояние до стопа диктует волатильность. Значит, объём — уже не свободный выбор, а результат деления: сколько можно потерять, разделить на то, сколько стоит одна единица риска. Когда волатильность вырастает, та же идея требует меньшей позиции. Трейдер, который держит объём неизменным, при каждом всплеске рынка неосознанно рискует больше обычного.

Третье — сопоставимость результатов. Доход в двадцать пунктов на спокойном инструменте и те же двадцать пунктов на бурном — разные достижения. Разделив результат на характерный размах, вы получаете величину, которую можно честно сравнивать между инструментами и между периодами. Именно поэтому стратегии оценивают не по абсолютной доходности, а по доходности, поделённой на волатильность.

Четвёртое — режим торговли. Пробойные подходы живут на расширении размаха, подходы от границ диапазона — на его сжатии. Один и тот же алгоритм может месяцами приносить деньги и потом месяцами их отдавать только потому, что рынок сменил режим, а правила входа остались прежними.

Чего волатильность не говорит

Она ничего не говорит о направлении. Высокая волатильность не означает, что цена пойдёт вниз, — она означает, что цена пойдёт далеко в одну из сторон. Она не измеряет риск разорения: инструмент может ходить узко годами и обрушиться на одном событии. Стандартное отклонение вообще исходит из того, что крупные движения редки, а на реальных рынках они случаются чаще, чем следует из этого предположения, — и как раз они уносят счета.

Кроме того, волатильность зависит от таймфрейма: один и тот же инструмент бывает спокойным на дневном графике и неуправляемым на минутном. Измерять её нужно на том масштабе, на котором вы торгуете.

Что с этим делать

Полезная привычка — держать перед глазами характерный дневной размах каждого инструмента, который вы торгуете, и пересматривать его хотя бы раз в неделю. Из него выводятся расстояние до стопа, цель по сделке и допустимый объём. Когда размах меняется заметно, меняться должны все три величины, а не только та, на которую вы в этот момент смотрите.

И главное: волатильность — инструмент измерения, а не сигнал. Она не говорит, покупать или продавать. Она говорит, какого размера шаг делает рынок, — чтобы вы делали свой шаг соразмерным.